Детство Шелдона Купера было непохожим на другие. Его ум работал с недетской скоростью, опережая школьную программу на годы. Однако дома его научные устремления часто наталкивались на стену непонимания. Мать, женщина глубоко верующая, видела в его увлечении физикой скорее вызов божественному замыслу, чем повод для гордости. Она регулярно водила его в церковь, надеясь, что вера затмит страсть к уравнениям.
Отец, в прошлом тренер по футболу, проводил вечера в кресле перед телевизором, в руке у него почти всегда была банка пива. Мир спортивных трансляций и научных журналов его сына существовали в параллельных реальностях, почти не пересекаясь. Попытки Шелдона обсудить теорию струн за ужином обычно заканчивались коротким советом "выйти на улицу и погонять мяч".
Со сверстниками дела обстояли ещё сложнее. Пока другие мальчишки спорили о бейсболе или новых велосипедах, Шелдон ломал голову над практическими вопросами. Например, где в его родном городке в Техасе можно было бы раздобыть небольшое количество обогащённого урана для личного исследовательского проекта. Такие вопросы не делали его популярным на детской площадке. Он был одиноким островком в море обычных детских забот, и этот островок был заполнен книгами, схемами и тихим жужжанием работающего разума.