Ночь. Машина внезапно заглохла на пустынной дороге. В салоне — уставшие родители и спящая на заднем сиденье маленькая девочка. Помощь пришла от местного жителя, остановившегося рядом. Пока он копался под капотом, из темноты вышел его брат, Вахид.
Резкий, сухой скрип. Звук, от которого сжалось сердце. Он доносился от протеза отца семейства, вышедшего из машины. Вахид замер. Этот звук… Он знал его. Из тьмы камеры, из времен, которые пытался забыть. Там, в тюремных застенках, был человек. Тот, кто задавал вопросы под светом лампы. Лица его Вахид никогда не видел — только тень на стене, да этот самый скрип, раздававшийся при каждом его шаге.
Разум отказывался верить. Но тело помнило всё. Дрожь в коленях. Спазм в желудке. Вахид действовал почти без мысли, движимый слепым порывом старой боли. Он усыпил бдительность мужчины, увел его от света фар в глухую чащу у дороги. Яма была выкопана быстро, земля сыпалась с лопаты тяжко и глухо.
Пленник, придя в себя, умолял, клялся, что ничего не знает. И в его голосе, полном животного ужаса, вдруг послышалась нота чего-то искреннего. Что-то дрогнуло внутри Вахида. Лопата замерла в воздухе. А если это ошибка? Если скрип — всего лишь жуткое совпадение? Слепая месть может обернуться убийством невинного.
Вахид вылез из ямы. Он не мог довериться ни своим воспоминаниям, ни отчаянным мольбам того, кто был внизу. Нужны были другие голоса, другие свидетельства. Он должен был найти их — тех, кто тоже прошел через тот ад. Только они могли подтвердить или развеять страшные сомнения. Он оставил пленника в лесу и отправился в ночь на поиски призраков из общего прошлого.
