Он смотрел на мир через окно своей комнаты. Ноги отказывались слушаться, но мысли уносили его далеко — туда, где билось о скалы изумрудное море. Тогда приходил друг. Не с пустыми руками, а с целой вселенной в голове.
«Представь, — говорил он, усаживаясь на краешек кровати, — там, под водой, живёт одна русалка. У неё не хвост, а две сильные ноги, но она почему-то боится плавать. Странно, да?»
Так начиналась сказка. Не утешительная, а опасная. В ней были морские змеи, чьи голоса сводили с ума, и пещеры, полные забытых сокровищ. Друг придумывал испытания, а мальчик — как их пройти. Он направлял русалку сквозь подводные лабиринты, находил слабости у чудовищ. В эти часы комната переставала быть клеткой. Она становилась командным центром, штабом смелых операций.
Жестокость реального мира — насмешки некоторых ребят во дворе, жалостливые взгляды взрослых — разбивалась об этот выдуманный берег. Они не строили стен. Они просто уходили в своё море, где ценен был не шаг, а смелая мысль. И отчаяние, чёрное и липкое, отступало. Оно не выносило их тихого смеха над новой главой приключений, их споров о том, как лучше обхитрить морского дракона.
Это не было побегом. Это было строительством. Кирпичик за кирпичиком, история за историей, они возводили неприступную крепость. Её фундаментом была дружба, а флагом — упрямая вера в то, что даже самая страшная сказка может закончиться хорошо, если идти к финалу вместе.